Самая крупная российская коллекция восточных рукописей находится в Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского КФУ. Из них 230 – это Кораны. Специалисты отдела рукописей и редких книг занимаются оцифровкой этого наследия и к 2028 году планируют представить полную электронную коллекцию Коранов из собрания КФУ в открытом доступе. Об этом и других проектах рассказала в  беседе с нашим корреспондентом главный библиограф Восточного сектора отдела рукописей и редких книг Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского КФУ. кандидат исторических наук Гульшан Мирдиянова.

– Гульшан-ханум, наверное, для большинства российских мусульман знакомство с Кораном начинается благодаря переводу Игнатия Юлиановича Крачковского. Когда вы впервые услышали имя этого ученого?

– Мое знакомство с исламом связано именно с Кораном Крачковского. Я помню, что когда начала обучаться арабскому языку в школе, мне  подарили Коран на русском языке. Такая большая книга со светло-бежевой обложкой. Это был перевод Корана, выполненный Крачковским. Помню, как я им зачитывалась, проникалась общими смыслами, потому что на тот момент арабского еще не знала. Поэтому Крачковский, можно сказать, мой проводник в исламскую религию, и я ему, конечно, безмерно благодарна.

Конечно, по мере изучения арабского я все больше погружалась в оригинал, но к Крачковскому я обращалась уже как ученому — к его статьям, к его анализу. При написании диссертации также использовала его исследовательские работы. Сейчас я зачастую работаю с зарубежными источниками, но Крачковский — это такая глыба в нашей российской востоковедной науке, что без упоминания его имени трудно представить серьезное исследование по коранистике, по арабской литературе.

Рада, что мне удалось побывать в мемориальном кабинете И. Ю. Крачковского в РНБ, увидеть его рабочий стол, библиотеку, даже его музыкальный инструмент — цитру!  Вся обстановка кабинета говорит о том, насколько это был разносторонний человек и фундаментальный ученый. 

Отрадно, что в последние годы мусульманские структуры и академическая наука работают вместе. Мне кажется, только в таком симбиозе мы можем прийти к качественным результатам, качественному сдвигу в нашем сознании, в целом в российской науке. Обе сферы – и наука, и религия – для современного человека очень важны. Религия сохраняет духовность, а наука заставляет думать и анализировать. То есть религия обращена к сердцу, а наука — к разуму. Только в этом сочетании человек может обрести счастье, когда душа, сердце и ум — будут взаимодействовать.

– Расскажите, где вы учили арабский язык и как оказались в отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки КФУ?

– Я училась в татарской гимназии в Нижнекамске, и у нас в программе был арабский язык, начальный курс, рассчитанный на два года. Я тогда уже ходила в мечеть, а в 10-м классе побывала в мусульманском лагере в Казани. Меня очень сильно потянуло в сферу религии, хотя я училась в медицинском классе и должна была поступать в медицинский университет в Ижевске. Но после 11-го класса я поступила в медресе «Мухаммадия». Уже на 4-м курсе мне предложили преподавать, и более 15 лет я была преподавателем арабского языка на заочном отделении медресе. Моими учениками были уже достаточно взрослые люди, причем не только из Татарстана, но и из всех российских областей, и татары, и русские, все, кто интересовался исламом и хотел знать арабский.

Потом я поняла, что мне необходимо не только религиозное образование, но и светское. Поступила в Казанский государственный университет культуры и искусств, где получила специальность библиографа-книговеда. Потом пришло осознание, что мне надо как-то соединить мое знание арабского и светскую специальность. И в 2015 г. я устроилась на работу в Казанский федеральный университет, в отдел рукописей и редких книг Научной библиотеки имени Лобачевского, где я уже работаю именно с арабскими изданиями, старопечатными книгами и рукописями на арабском языке.

– Результатом пройденного пути, соединения религиозного и светского образования явилась ваша кандидатская диссертация «Татарская учебная книга конца XVIII – начала XX в.». Расскажите о ней подробнее.

– В 2013 г., окончив институт культуры, я решила поступать в аспирантуру. Задалась вопросом: какая тема мне интересна? Чем конкретно я хочу заниматься?  Я понимала, что у нас, татар, огромное книжное наследие, неизученное, недоступное читателям, так как в начале ХХ в. произошла смена графики. Поэтому я решила соединить знание арабского языка и книговедение и взяла  на себя смелость изучить татарские учебники дореволюционного периода.

–  А их было много?

–  Очень много. Честно говоря, мы с моим научным руководителем доктором исторических наук, профессором Айсылу Радифовной Абдулхаковой даже не ожидали, что откроется такой огромный пласт учебной литературы. Причем изначально мы думали, что она в большей степени светского характера, но потом выяснилось, что это учебники, которые использовали в учебной программе медресе. Их было огромное количество – и на арабском, и на персидском, и на турецком, и на русском языках, по разным отраслям знаний и для учащихся разного уровня. Так что мне пришлось столкнуться с проблемой, как весь этот материал обработать и систематизировать.

К учебной литературе мы отнесли Кораны, в том числе и первый, изданный в  1787 году. В диссертации он взят за отправную точку.  Мы его рассматриваем как первый учебник. А заканчивается исследование учебными пособиями, изданными в первые годы советской власти —  в 1917–1919 гг., потому что были и переиздания. Есть даже несколько учебников 1920 г.  Таким образом, временные рамки исследования – 1787–1920 гг., почти полтора века. Причем это очень важный для татарской богословской мысли, для татарского просвещения и системы образования период, когда появились первые печатные Кораны, когда работали выдающиеся татарские просветители, когда началась эпоха джадидизма и т. д. Поэтому учебники оказались разножанровыми, и мне пришлось их все систематизировать и классифицировать.

Задача состояла в том, чтобы представить полную картину учебной литературы с конца XVIII до начала XX в. Диссертация получилась объемная, около 750 страниц. Я работала в фондах самых разных библиотек – и в Казани, и в Санкт-Петербурге, в РНБ, и в Бахчисарае… Везде, где смогла найти татарскую учебную литературу, я ее внесла в свой каталог. У меня получилась огромная картотека. Потом уже вместе с командой – я одна не смогла бы все это сделать – мы создали электронную базу в Excel, чтобы провести статистические анализы по количеству и по каждой отрасли науки. Мы выделили отдельно учебники, учебные пособия, хрестоматии, буквари, практикумы для письма, учебники по математике и т. д.

Диссертацию я защитила в 2020 г., и сейчас планируем издать ее материалы в виде учебников и указателей. Указателей  будет 6, т. е. отдельный библиографический указатель по Коранам,  следующий – по учебникам по исламским наукам – тафсирам, таджвиду, фикху и т. д. Далее – по математическим наукам, затем по естественным наукам – географии, астрономии; по букварям; по гуманитарным наукам.

Думаю, эти издания помогут исследователям. Уже сейчас ко мне обращаются с просьбами уточнить, сколько было изданий того или иного учебника. Допустим, кто-то будет исследовать тафсиры более глубоко. Наша база данных покажет, кто был автором, в какие годы был издан тафсир, в какой типографии.

Когда я составляла картотеку, в первую очередь думала, что она может оказать помощь людям. Это было главным. Надеюсь, что вся серия тематических указателей будет востребована. Когда выйдет последний из них,  смогу поставить последнюю точку в работе по моей диссертации.

– Гульшан-ханум,  сейчас вы работаете уже над новым проектом – электронной коллекцией Коранов Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевского КФУ. Расскажите, пожалуйста, об этой коллекции подробнее. Насколько она богата? И в чем состоит суть проекта?

– В фондах нашей библиотеки хранится почти 16 тысяч арабографических рукописей. Это самая большая в России коллекция рукописей  на арабском, персидском, старотатарском языках. 

Непосредственно арабская коллекция включает 7300 рукописей самой разной тематики. Работу по их систематизации мы решили начать с Коранов. Их мы насчитали около 230 единиц хранения.

Реализация проекта началась в 2023 г. и продолжится до конца 2028 г. Предполагается, что он будет реализован в двух форматах.  Первое – это научное описание Коранов и их издание. Второе – это составление электронного каталога Коранов из нашей коллекции. В настоящее время уже более 40 Коранов отсканированы и введены в АРМ, чтобы читатель вне КФУ мог познакомиться с рукописью.

Каждый Коран я описываю, просматриваю каждый лист на свет, определяю, какая бумага, какие сохранились водяные знаки. Это очень кропотливая работа. Но, наверное, вера мне помогает опираться на внутренние стимулы – быть полезной обществу, оставить достойный след после себя.

– Как формировалась коллекция Коранов?  От кого  они поступали? Или кто их переписывал? Почему они оказались в фонде университета? На эти вопросы есть ответы?

– Во время работы над диссертацией я изучала, как в библиотеке шло формирование фондов. Могу со всей определенностью сказать, что наши фонды пополнялись через частные коллекции. После установления советской власти, например, Галимджан-хазрат Баруди, библиотека которого находилась в медресе «Мухаммадия», узнав о том, что он может потерять все свое книжное богатство, собственноручно отдал книги в Восточный  музей ТАССР. Спустя годы, когда была произведена реорганизация этих фондов, они поступили в КГУ. Так что в нашей коллекции есть книги с печатью и Галимджана-хазрата Баруди, Саида Вахиди и других мусульманских просветителей. В ХIХ в. в университете на факультете восточных языков работали выдающиеся ученые – И. Ф. Готвальд, А. К. Казембек и др.  Часть книжной коллекции Готвальда в свое время пополнила фонды нашей библиотеки.

Второй источник пополнения – это экспедиции в татарские деревни и за пределы республики, в места, где компактно проживали татары. Эти экспедиции проводились начиная с 60-х годов прошлого века. Были и обращения к народу с призывом передать книги в библиотеку, чтобы их сохранить. И очень  многие откликались. Поэтому на некоторых Коранах, на последней странице, можно увидеть печать с указанием области, названия деревни и имени человека, который собственноручно передал в библиотеку Священную книгу. Все эти данные мы вносим в описание при составлении электронного каталога. И, конечно же, имя переписчика, если оно указано в рукописи, хотя это бывает, к сожалению, не всегда.

– В целом, как мне представляется, по рукописным Коранам и вообще по арабографической коллекции библиотеки можно судить о том, насколько высока была тяга народа к религии и насколько высок был уровень образованности среди татар.

– Да, конечно, образовательный уровень татарского населения был очень высокий. Это отмечают в своих исследованиях и краеведы, и исследователи истории Российской империи в целом. Книжное издательство в Казанском крае было очень развито и набрало очень большие масштабы. Тиражи татарских книг  выходили сотнями и тысячами.

Известно, что наши купцы возили на Нижегородскую ярмарку издания типографии Казанского университета и частных казанских типографий, а из Нижнего Новгорода их увозили в Среднюю Азию. Наши Кораны, наши учебники использовали и казахи, и киргизы, и туркмены, и все тюркоязычные народы. Поэтому, когда к нам иногда сегодня приезжают гости из Средней Азии, и мы проводим для них экскурсию, они, увидев Коран, говорят: «Да, да, я как раз по нему обучался». Поэтому, повторюсь, уровень татарского просвещения очень был высок.

– То есть у татар была потребность в знаниях, потребность в книге: по ней обучали в медресе, к ней обращались и дома!

– Книга была в каждом татарском доме. Это надо знать. Поэтому, когда к нам в библиотеку приходит на экскурсию молодежь, я говорю: у вас генетика особая, тяга к знаниям – у вас в крови. Вы не откуда-то возникли, такие красивые и умные. За вашими плечами – многовековая традиция.  Очень хочется, чтобы наши исследования, наши издания, наши статьи и публикации показывали молодому поколению, что у нас есть такое богатое наследие, которое мы должны изучать и которым мы обязаны гордиться!

Беседовала Ольга Семина