26 сентября 2025 11:30    

Ученые исламского мира рассказали о вкладе Мусы Бигиева в науку

 

Доктор Мехмет Гёрмез

Для меня было честью находиться в обществе Мусы Джаруллаха с самого начала моей академической научной карьеры, хвала Аллаху, и я продолжаю получать от него пользу по сей день.

В нашей исламской истории было много составителей, писателей, ученых и литераторов, которые посвятили свои знания народу и провели жизнь среди книг. Однако есть и другой тип ученых, появляющихся каждое столетие. Это те, кто не считает себя учителями отдельно взятого города, страны или континента, а считают, что на их плечах лежит забота о всей нации и всем человечестве. Они – реформаторы, положившие начало научным и интеллектуальным проектам, где бы они ни жили и куда бы ни путешествовали. На каждую тему у них был ответ, а на каждое бедствие – книга. Среди этих редких авторов – ученый и реформатор шейх Муса Джаруллах Бигиев.

 

Академик Михаил Пиотровский

Значение человека (Мусы Бигиева – прим.ред.) было такое, человек был такой яркий, что мы можем по тысячу раз с ним не соглашаться, ни с его политическими взглядами и другими. Но такая яркая фигура, яркая звезда на нашем небосклоне мусульманской культуры в России, что мы все с удовольствием принимаем участие в организации конференции и в общей его памяти, это из тех имен, которыми мы гордимся. Гордятся российские мусульмане, гордятся российские востоковеды, гордится Россия. Яркие фигуры. Нам нужны яркие фигуры!

 

 

 

 

 

 

 

Доктор Махмуд Эрол Кылыч

Он (Муса Бигиев – прим. ред.) не считал себя членом какой-либо интеллектуальной группы или религиозной школы. Будучи человеком, строго привязанным к истокам веры и знатоком традиций, унаследованных во всём мусульманском мире, он не принадлежал к реформистской группе в обычном понимании. Он работал в контексте исламской науки и стремился к обновлению или возрождению ислама, которое улучшило бы понимание и применение ислама, а также положение мусульман. Сосредоточив все свои мысли на Священном Коране, хадисах и сунне, он предложил новаторские идеи для правильного толкования источников при решении теоретических и практических вопросов.

Мусульманские общества испытывали трудности в совмещении современности с традицией, и это было источником споров, включая предполагаемое противоречие между религией и наукой. Трудность проистекала не из самой религии, а, прежде всего, из неверного восприятия религии мусульманами. Недостатки этого восприятия были вызваны главным образом преобладающей системой образования. Она не поощряла свободную мысль, а основывалась на запоминании и повторении — таклиде. Подобно Марджани, Бигиев настаивал на том, что заучивание должно включать в себя понимание контекста. Мусульмане должны напрямую взаимодействовать с основополагающими источниками, постигать их более глубокий смысл и интерпретировать их посредством свободного рассуждения и убеждения — иджтихада. Обращение к предписаниям из источников непосредственно позволит понять цели шариата и предполагаемый смысл – макасид аш-шариа. Муса Джаруллах считал, что Коран – это не просто текст, а всеобъемлющая сфера, охватывающая всю историю и поведение людей и направленная на обеспечение благополучия, улучшения и совершенствования – ислам для людей. Следовательно, традиция, взятая непосредственно из источников, не является несовместимой с требованиями современности, а это означает, что традиция и современность не являются взаимоисключающими.

 

Доктор Амани Махмуд Абд ас-Самад Ибрагим

Его мышление отличалось редкой способностью сочетать укоренённую в религиозном наследии аутентичность и открытость духу времени и его требованиям. Его реформаторский проект нёс в себе широкую гуманистическую направленность, через которую он стремился подчеркнуть универсальность ислама, утверждая, что Шариат по своей сути является цивилизационным посланием, способным внести вклад в формирование ценностей справедливости, достоинства и сосуществования народов. Отсюда его мысль об исламской политике — особенно в том, что касается отношений с другими — выражает сбалансированное видение, вдохновлённое текстами, выявляющим цели (макасид) и ведущим диалог с современными правовыми достижениями в рамках прочного интегративного подхода, что по праву делает его одним из первопроходцев, открывших новые горизонты для исламской мысли в сфере международных отношений.

 

Реджеп Челик

Муса Джарулла Бигиев оставил свой след в истории исламской мысли не только своими новаторскими взглядами, но и своим подходом к арабскому языку. В его трудах арабский язык — это не просто классический язык знаний; это основополагающая область обучения для каждого мусульманина, основной язык откровения, образующий единую связь исламской уммы. Для Бигиева изучение арабского языка — это не просто выбор языка; это необходимый путь к постижению чудес Корана, подлинному пониманию сунны и восстановлению исламского единства.

Утверждение Бигиева: «Каждый народ должен понимать Коран на своём родном языке», воплощённое в сотнях переводов Корана, остаётся актуальным, как и ещё одно его предостережение: переводы не могут заменить арабский язык. Изучение арабского языка, чтобы ощутить уникальное красноречие и божественный стиль Корана, — это вдохновляющая обязанность каждого мусульманина.

 

Яшар Акаслан

Начиная со второй половины XIX века деятельность [европейских] востоковедов, подвергавших сомнению божественное происхождение Корана, его дату и текстовую достоверность стала более систематической. Такие исследования, как проект «Мюнхенский архив кыраатов», выдвигали идею, что различия в кыраатах (виды чтения – прим. ред.) Корана являются доказательством его небожественного происхождения. В противовес этому, многие учёные в исламском мире выступили с научными заявлениями о необходимости сохранения Корана и легитимности науки кыраатов, защищая её. Одним из таких деятелей является Муса Джаруллах Бигиев. 

Его исследования по кыраатам, истории Корана и вопросу о мусхафе ясно демонстрируют его компетентность в этих областях. В частности, его взгляды на проблему «семи букв» демонстрируют как его мастерство в кыраатах, так и формирование научной позиции, противостоящей нападкам ориенталистов. Он рассматривал науку кыраатов не только как теоретическую дисциплину, но и как средство защиты от интеллектуальных вызовов своего времени. Неравнодушный к предвзятому отношению востоковедов к кыраатам, он провёл научные исследования, посвящённые вопросу «семи букв», показав, что различия в кыраатах не наносят ущерба сохранности Корана, а, напротив, отражают божественный аспект Откровения.

 

(Материал дополняется)