Выступление первого заместителя председателя ДУМ Российской Федерации, ректора МИИ, доктора теологии, профессора Дамира Мухетдинова на Международной научно-практической конференции «Подходы к интерпретации первоисточников ислама: проблемы и решения», которая проходит сегодня в Ташкентском исламском институте:

РЕФОРМА ГЕРМЕНЕВТИКИ КОРАНА В ИСЛАМСКОМ НЕОМОДЕРНИЗМЕ: ОТ ОТКРОВЕНИЯ К ЖИВОМУ ТЕКСТУ

Ас-саляму алейкум!

Уважаемые участники конференции!

Я очень рад встретиться с вами на этой важной конференции. Прежде всего, я хотел бы выразить благодарность организаторам этого мероприятия и всем участникам.

Сегодня я хотел бы поговорить о фундаментальном сдвиге, который происходит в современной исламской мысли — о реформе герменевтики Корана и Сунны. Как вы знаете,  последние 20 лет я активно занимался исследованиями джадидизма, модернизма, результатом чего стала защита моей докторской диссертации по теме «Исламское обновленческое движение конца ХХ–начала XXI века: идеи и перспективы». Мусульманские ученые–уляма и мыслители одним из главных вопросов ставили вопрос понимания и интерпретации основных текстов ислама.

Во все времена исламская мысль жила в диалоге с текстом. Но в XXI веке мы наблюдаем радикальное смещение акцентов. Вопрос уже не только в том, что говорит Коран, но и в том, как мы его читаем. Именно это новое «как» становится ключевым для герменевтической реформы нашего времени.

Современный мусульманин сталкивается с уникальной ситуацией: с одной стороны, доступность классических комментариев и тафсиров достигла небывалого уровня, с другой — возникает всё более отчетливое ощущение разрыва между этими толкованиями и актуальными запросами современности. Уважаемый профессор Давронбек Махсудов в своем приветствии привел хорошие примеры из Корана.

Коран становится не просто объектом чтения, но вызовом, призывом, требующим ответа. Ответа, который невозможен без интеллектуального и нравственного усилия.

Речь не идет о замене веры рассудком, как порой ошибочно полагают. Напротив, речь идет о восстановлении подлинного диалога с текстом, об ответственном чтении. Именно поэтому исламский неомодернизм предлагает не новую религию, а новый способ встречи с Книгой.

МУСА БИГИЕВ КАК ПРЕДТЕЧА ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОЙ РЕФОРМЫ

Важно подчеркнуть, что герменевтическая реформа — это не только наследие Западной академии или арабского мира. Это продолжение и нашей отечественной исламской интеллектуальной традиции.

Муса Бигиев (1875-1949), один из крупнейших мыслителей татарского исламского возрождения начала XX века, во многом предвосхитил идеи современного исламского неомодернизма. Его интеллектуальное наследие сегодня активно переосмысляется в работах современных исследователей.

Бигиев развивал новаторский подход к пониманию Корана. Он осуществил проект герменевтического переосмысления ключевых проблем исламской теологии, таких как всеохватность божественной милости, реформа исламского права и богословия.

В работе «Фикх ал-Кур'ан» (Понимание Корана, 1915) Бигиев предлагает подход к священному тексту, который предполагает не просто буквальное понимание, а глубинное осмысление его внутренней сути. Он различал между материальным аспектом текста и его духовным содержанием, между формой и смыслом, что перекликается с современным герменевтическим подходом.

Бигиев был одним из пионеров исламского модернизма, который выступал за динамичное, контекстуальное понимание религиозного текста.

Он критиковал таклид (слепое следование) и призывал к обновлению религиозной мысли через иджтихад — самостоятельное рациональное осмысление.

В его подходе мы видим преодоление редукционизма в толковании Корана, открытость к диалогу с современным знанием при сохранении верности традиции. Бигиев представляет собой пример мыслителя, который преодолевает охранительный подход к тексту, признавая интеллектуальную динамику как условие жизненности ислама.

Бигиев разработал своеобразную герменевтику Корана, которая подчеркивала необходимость целостного понимания текста и его исторического контекста. Эта линия мысли Бигиева вносит значительный вклад в формирование герменевтики как основы обновления, а не разрушения традиции, что делает его важным предшественником современного исламского неомодернизма.

ИСЛАМСКАЯ МЫСЛЬ КАК ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ УСИЛИЕ

Новая герменевтика — это попытка вернуть Коран в сферу активного мышления, а мышление — в сферу веры. Преодолеть ложную дихотомию между верой и интеллектуальным поиском. Восстановить связь между религиозным знанием и этикой.

Герменевтическая реформа — это не западная критика, привнесенная извне, а внутренний исламский проект переосмысления, направленный на восстановление интеллектуальной честности в обращении с текстом. Аркун:                     Не Коран нуждается в защите. Мы нуждаемся в освобождении своего способа чтения.

Здесь происходит принципиальный сдвиг: от закрытого Писания  к открытому тексту. От восприятия Корана как объекта к восприятию его как события.

Откровение мыслится не как застывший корпус, ниспосланный целиком, а как разворачивающееся общение между Богом  и человеком, в котором смысл не просто передаётся, но рождается  в ситуации диалога.

Особенно ярко это формулирует Абу Зайд: Коран — это не просто зафиксированное Слово Бога, это текст, который существует в акте прочтения. Это принципиально меняет характер мусульманской герменевтики. Ведь текст больше не дан нам как догма, которую нужно охранять от вторжения смысла, но как вызов, на который мы обязаны ответить.

Признать открытость текста — значит признать ответственность читающего. Коран требует не слепой покорности, а зрелости понимания. Это зрелость, которая вырастает не из страха, а из соразмерности — умения прочитать, понять и ответить. Герменевтический сдвиг в сторону неомодернизма делает это ответом не только интеллектуальным, но и экзистенциальным. Прочтение Корана становится актом выбора, включающим в себя и веру, и разум, и этику.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ОБНОВЛЕНИЯ

Если мы попытаемся сформулировать программу этой герменевтической реформы, то можно выделить десять ключевых положений.

Первое. Откровение — это богочеловеческий диалог. Бог обращается к человеку на его языке, но этот язык принадлежит истории и культуре человека. Форма воплощения смысла всегда опосредована человеческой реальностью. Это не умаляет божественность Откровения, но подчеркивает его обращенность к человеку.

Второе. Текст требует прочтения, а не простого цитирования. Заучивание без осмысления — это не сохранение смысла, а его блокировка. Коран обращается не только к памяти, но и к сердцу, не только к букве, но и к духу.

Третье. Язык Корана — исторический, но не историзированный. Он говорил с конкретными людьми в конкретном контексте VII века, использовал их понятия и образы, но не исчерпывается этим контекстом. Универсальность смысла не отменяется его исторической формой.

Четвертое. Текст — не объект, а процесс. Коран — не застывший кодекс, а динамическое поле этического смысла, которое актуализируется в каждом новом прочтении. Эта динамическая природа текста соответствует динамической природе самой жизни.

Пятое. Иджтихад невозможен без та'вила. Рациональное усилие (иджтихад) немыслимо без интерпретативного усилия (та'вил). Только глубокое герменевтическое размышление способно вывести умму из интеллектуальной стагнации.

Шестое. Прочтение Корана — это этическое действие. Оно предполагает не только интеллектуальное, но и нравственное усилие. Читающий несет ответственность за свою интерпретацию. Именно поэтому чтение требует честности, открытости и уважения к тексту.

Седьмое. Каждое поколение имеет право и обязанность на своё прочтение. Это не релятивизм, а признание динамической природы понимания. Мёртвые тексты создают мёртвую религию, и только живое прочтение делает возможной преемственность традиции через её осмысленное обновление.

Восьмое. Коран нельзя адекватно понять вне его контекста. Контекст — не угроза, а необходимый компонент смысла, ключ к аутентичному пониманию. Контекстуальное прочтение не ограничивает, а углубляет понимание.

Девятое. Современные дисциплины — союзники, а не враги. Лингвистика, философия, история, психология — всё это инструменты нового прочтения. Междисциплинарный подход не обедняет, а обогащает религиозное понимание.

Десятое. Коран обращен не только к прошлому, но и к настоящему. Если мы не слышим его актуальности — проблема не в тексте, а в нашем способе слушания. Задача современной герменевтики — восстановить этот диалог между текстом и современностью.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: СЛУШАТЬ КОРАН

Итак, реформа герменевтики — это не разрушение, а восстановление подлинного диалога. Между верой и мышлением. Между словом и смыслом. Между прошлым и настоящим.

Коран — не то, что лежит на полке. Коран — это то, что говорит с тобой, если ты умеешь слушать. Этот переход от охранительного отношения к тексту к диалогическому составляет суть герменевтической реформы.

Подлинное обновление ислама невозможно без герменевтической трансформации. Оно начинается там, где читающий человек отказывается от автоматизма и задаёт себе вопрос: что Бог говорит мне здесь и сейчас — в этом тексте, в этой суре, в этом слове?

Будущее исламской мысли лежит в восстановлении живой связи между текстом и современным человеком. Ответственное чтение становится не просто интеллектуальной, но и религиозной практикой. Именно в этом и состоит главная идея исламского неомодернизма: вернуть Коран в пространство мышления, а мышление — в пространство веры.

В заключение я хотел бы подчеркнуть, что тезисы, которые я изложил, получают свое развитие в упомянутой выше книге. Но, как я уже отметил, она расширяет проблематику, фокусируясь не только на текстуальных аспектах, но и на вопросах исламской онтологии, социальной философии, этики, межрелигиозного диалога. Это делает ее особенно ценным вкладом в современную исламскую мысль.

Благодарю за внимание!

«Писание, ниспосланное тебе, благословенно, чтобы обдумали его знамения и припомнили обладателей рассудка» (Коран, 38:29).

ЛИТЕРАТУРА

1. Fazlur Rahman. Islam and Modernity: Transformation of an Intellectual Tradition. University of Chicago Press, 1982.
2. Nasr Abu Zayd. Reformation of Islamic Thought: A Critical Historical Analysis. Amsterdam University Press, 2006.
3. Mohammed Arkoun. Lectures du Coran. Maisonneuve & Larose, 1982.
4. Mohammed Arkoun. Rethinking Islam: Common Questions, Uncommon Answers. Westview Press, 1994.
5. Toshihiko Izutsu. God and Man in the Qur'an. Keio Institute of Cultural and Linguistic Studies, 1964.
6. Graham, W. A. Beyond the Written Word: Oral Aspects of Scripture in the History of Religion. Cambridge University Press, 1993.
7. Ricoeur, Paul. Le conflit des interpretations. Seuil, 1969.
8. Наследие Мусы Джаруллаха Бигиева (сборник документов и материалов) / Cост. и пер. А.Г. Хайрутдинов. Казань: Иман, 2000
9. Бигиев М. Понимание Корана / Моск. ислам. ин-т; под общ. ред. Д. В. Мухетдинова; пер. с араб. и коммент. Д. В. Фролова, И. А. Зарипова. — Серия: «Исламская мысль в России: возрождение и переосмысление» («Наследие Мусы Бигиева»). — М.: Издательский дом «Медина», 2024. — 144 с.
10. Муса Джаруллах Бигиев. Избранные труды. В 2-х томах. Пер. с осман. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2005, 2006. – 336 с.
11. Мухетдинов Д.В. Ислах ва тадждид: программа обновления. Манхадж тадждид ал-хитаб ад-дини. — М.: Институт исламской мысли, 2025.
12. Мухетдинов Д.В. Российской мусульманство: традиции уммы в условиях евразийской цивилизации. — Москва: ИД «Медина», 2016
13. Сюкияйнен Л.Р. Исламское право и диалог правовых культур // Ежегодник «Исламская мысль», №3, 2022. С. 28-47.
14. Ибрагим Т.К. Коранический гуманизм: толерантно-плюралистические установки. — М.: Издательский дом «Медина», 2015
15. Ибрагим Т. К., Султанов Ф. М., Юзеев А. Н. Татарская религиозно-философская мысль в обще-мусульманском контексте. Казань, 2002.